В 1840 году, ободренный высокой оценкой своих стихов Гоголем («Это несомненное дарование»), Фет издает первый поэтический сборник «Лирический Пантеон», который подписывает «А. Ф.». Стихи, помещенные в сборник, получили лестную для молодого поэта оценку В. Г. Белинского: «А г. Ф. много обещает». В начале 40-х годов Фет публикует в журналах целый ряд своих стихотворений, которые стали подлинными жемчужинами его лирики: «На заре ты ее не буди…» (1842), «Я пришел к тебе с приветом…» (1843). Белинский находит среди них «истинно поэтические». Оценка великого критика стала для начинающего поэта путевкой в большую литературу.
На военной службе
В июне 1844 года Фет заканчивает университет. Перед ним открыты литературные журналы, которые охотно печатают его стихи. Белинский отмечает, что «из живущих в Москве поэтов всех даровитее г-н Фет». Но «бунтующая» мечта поэта возвратить дворянское звание заставляет его покинуть Москву и нижним чином поступить в кирасирский полк, расквартированный по селам и маленьким городкам Херсонской губернии на южной окраине России. По законам того времени именно получение офицерского звания давало возможность вернуть родовую фамилию и восстановить принадлежность к дворянству. Скучная и монотонная жизнь в полковом гарнизоне тяжело переносится поэтом. Он «никогда еще не был… убит морально до такой степени».
Литературная деятельность Фета постепенно ослабевает. Но он упрямо ведет свою «ложную, труженическую, безотрадную жизнь». За несколько месяцев до получения Фетом первого офицерского звания выходит указ, согласно которому для возвращения наследственных дворянских прав надо иметь чин майора. Но и это не заставило Фета отступиться от своей цели: «Ехать домой, бросивши службу, я и думать забыл, это будет конечным для меня истреблением».
Осенью 1848 года поэт познакомился и полюбил Марию Лазич, но, одержимый достижением своей цели и стесненный в средствах, не решился связать с ней свою жизнь. После загадочной гибели девушки Фет тяжело переживает потерю. Воспоминания о ней нашли воплощение в исповедальном цикле его стихов разных лет, куда традиционно включаются следующие стихотворения: «Неотразимый образ» (1856), «В душе, измученной годами…» (1867), «Ты отстрадала, я еще страдаю…» (1878), «Не вижу ни красы души твоей нетленной…» (1884), «Солнца луч промеж лип был и жгуч и высок…» (1885), «Долго снились мне вопли рыданий твоих…» (1886), «Нет, я не изменил. До старости глубокой…» (1887). Он вспоминает возлюбленную и в одной из своих поэм:
Ты, дней моих минувших благодать,Тень, пред которой я благоговею.
В 1850 году полк, в котором служил поэт, переводится на лагерные учения под Петербург. Фет получает возможность бывать в столице. В этом же году он публикует свой второй сборник стихотворений, который стал заметным литературным событием, и получает возможность печатать свои стихи в петербургских журналах.
Петербург
В 1853 году Фет добивается перевода в лейб-уланский полк, расквартированный под Петербургом. Это дает ему возможность вновь вернуться в литературный мир. Он часто бывает в журнале «Современник», которым руководил Н. А. Некрасов. С журналом в этот период сотрудничали И. С. Тургенев, Л. Н. Толстой, И. А. Герцен, И. А. Гончаров. Горячее участие в судьбе поэта принимает Тургенев, который вместе с критиками В. П. Боткиным и А. В. Дружининым готовит к изданию новый сборник стихотворений Фета. Перед выходом в свет в 1856 году обновленного сборника в журнале «Современник» было опубликовано сообщение Некрасова: «Смело можем сказать, что человек, понимающий поэзию и охотно открывающий душу свою ее ощущениям, ни в одном русском авторе, после Пушкина, не почерпнет столько поэтического наслаждения, сколько доставит ему г. Фет».
За границей
В 1856 году вышел новый указ, подчеркнувший, что возвращение в дворянство возможно лишь при получении звания полковника. Изнурительная военная служба теряет свой смысл. Фет взял годичный офицерский отпуск и отправился за границу. В Париже состоялось бракосочетание Фета с сестрой критика В. П. Боткина, Марией Петровной, что помогло поэту обрести, наконец, материальное благополучие. Однако пребывание за границей тяготит Фета. Красоты Рима и Парижа не в состоянии заслонить картин скромной русской природы:
Я русский, я люблю молчанье дали мразной,Под пологом снегов как смерть однообразной,Леса под шапками иль в инее седом,Да речку звонкую под темно-синим льдом.
«Скучает до исступления, – вспоминает Тургенев о пребывании Фета за границей, – ничего не понимает изо всего, что вокруг него происходит, вне своей лирики он плох…»
В отставке. В январе 1858 года, так и не осуществив свою мечту вернуть принадлежность к дворянству, Фет вышел в отставку и поселился в Москве. Продолжая сотрудничество с некрасовским «Современником», он отдается литературной работе: переводит «Оды» Горация и сочинения Шекспира. В журнале «Русское слово» публикуется его статья «Стихотворения Ф. Тютчева», творчество которого Фет особенно ценил и считал его наипервейшим поэтом. «Тютчев сладостен мне не столько как человек, более чем дружелюбно ко мне относящийся, – писал Фет, – но как самое воздушное воплощение поэта, каким его рисует себе романтизм».
В 1859 году дружба с журналом «Современник» сменилась враждой. Фет решительно порывает с журналом, как незадолго до него это сделали Л. Н. Толстой и И. С. Тургенев. «Современник» открыто выступил против литературы, безразличной к общественным интересам и не отвечающей потребностям современной действительности, в то время как Фет постоянно искал в поэзии «единственного убежища от всяких скорбей, в том числе и гражданских». В программном стихотворении «Музе» (1857) поэт выражает свое авторское кредо:
…Зажги свой факел вдохновенный.Пой, добрая! В тиши признаю голос твойИ стану, трепетный, коленопреклоненный,Запоминать стихи, пропетые тобой.
Как сладко, позабыв житейское волненье,От чистых помыслов пылать и потухать…
Муза Фета не изменяет своему высокому назначению – служению красоте.
Мценский помещик
В 1860 году Фет приобретает имение Степановку размером в 200 десятин на юге Мценского уезда Орловской губернии, как раз в тех местах, где находилось родовое имение Шеншиных. Он пока еще не мценский дворянин, но уже мценский помещик. В имении, находящемся в степной полосе, он строит дом, заводит службы. Вокруг дома возникают цветники, аллеи, колодцы, пруды. Фет истово занимается хлебопашеством и коневодством. Л. Н. Толстой, поселившийся в Ясной Поляне, поддерживает намерение Фета заниматься хозяйством: «Нашему полку прибудет, и прибудет отличный солдат…» Но если Толстой деревенское уединение и занятия хозяйством рассматривал как необходимое условие для творческой работы, то Фет одержим другим: создать необходимые условия для того, чтобы вернуть, наконец, несправедливо отнятое судьбой.
В 1863 году Фет издал новое собрание своих стихотворений в двух частях. В него вошли лирические произведения, написанные до приобретения Степановки, поскольку, занявшись хозяйством, он почти полностью прекратил писание стихов. В одном из писем поэт признавался, что с 1860 по 1877 год он не написал и трех стихотворений. Но зато Фет публикует серию деревенских очерков о взаимоотношениях помещика и крестьян, которые, с одной стороны, вызвали негодование революционных демократов и, с другой – получили одобрительную оценку Л. Н. Толстого и И. С. Тургенева. Длительное время Фет исполняет почетные обязанности мирового судьи, искусно добиваясь компромисса между спорящими сторонами.
В 1873 году поэт обращается с просьбой на высочайшее имя восстановить его в сыновних правах, давнее лишение которых заставляло его терпеть «жесточайшие нравственные пытки» и постоянно приносило ему «душевные раны». В конце года последовал царский указ «о присоединении отставного гвардии штабс-ротмистра Аф. Аф. Фета к роду отца его Шеншина со всеми правами, званию и роду его принадлежащими». Давняя идея-страсть, которая, по признанию Фета, вынуждала его «принести на трезвый алтарь жизни самые задушевные стремления и чувства», была, наконец, разрешена. Письма к друзьям он начинает подписывать новой фамилией – Шеншин. Тургенев стремится убедить его в том, что, как Фет, он «имел имя, а, как Шеншин, имеет только фамилию». И в будущих публикациях «имя» Фет сохраняется, но выступает уже в качестве псевдонима.
Занятия будничными хозяйственными делами надолго отлучили Фета от поэзии. Стихи он пишет редко и ничего не печатает. Но в нем «продолжал дышать дух поэта», он не потерял того дара лиризма, который считал «цветом и вершиной жизни». Фет возвращается к лирическому творчеству: «Муза пробудилась от долголетнего сна и стала посещать меня так же часто, как на заре моей жизни».
